Render into English:
НИЗВЕРЖЕНИЕ С КОТУРНОВ, ИЛИ «ДОН ЖУАН" ПО-ГАМЛЕТОВСКИ.
Поставьте увядающий цветок в воду - он оживет...
Сплотивший вокруг себя невероятно сильную ко­манду художественный руководитель Киевского мо­лодого театра Станислав Моисеев уже видится серьез­ным претендентом на весеннюю "Пектораль". Потому что спектакль, поставленный им, практически совер­шенен. Называется он "Дон Жуан" (премьера состоя­лась 22 ноября).
Что же особенного сделали постановщики? Взяли пьесу Мольера и, с помощью балетмейстера Аллы Ру­бином, соткали удивительно подвижное, пластичное и впрямь почти балетное действо, Очистили пьесу от вековой пыли и, выдвигая на авансцену те вопросы, которые будут звучать, пока жив человек, представили ее, какой она есть, без особой ретуши, без всяких пре­украшиваний и придумок "на злобу дня",, А тщательно собранная пыль воплотилась на сцене в виде... мела.
Именно мел, по задумке художника-постановщика Сергея Маслобойщикова, несет огромную стилисти­ческую и смысловую нагрузку. Все герои спектакля как бы вышли из мела. В мелу - волосы и обувь. Костюмы, кроме черных одеяний девушки-фантома, - цвета мела. Мел осыпается с задника, являющего собой плоскую, гибкую, совсем не каменную надгробную плиту Дон Жуана. Мел висит и кружится в воздухе, создавая зри­мую атмосферу спектакля, эффект "подглядывания" сквозь дымку, эффект нереального, эффект сна, И, на­конец, из мела - праха столетий - рождается сама ле­генда о Дон Жуане. Ведь для мифологемы, для челове­ческого архетипа, каков и есть Жуан, не существует "дня вчерашнего" и "дня сегодняшнего" - он прости­рается не поперек, а вдоль времени,,
Но если бы образ Жуана был выведен только как символ, как некая идея, актера можно было бы заме­нить фанерной дощечкой. В том-то и суть, в том и прелесть спектакля, что, может быть, впервые, Дон Жуан показан не как герой - как человек. Сценические декорации сведены до минимума - чтобы в фокусе был человеческий характер.
Постановщики сознательно низвели Жуана, с ко­турн и выставили во всей противоречивости его нату­ры.. Стереотипный образ авантюриста, укоренившийся в нашей психологии, если не разрушен, то, по крайней мере, надломлен. В спектакле - не идеализированный герой, а личность в минуты душевного разлада и тяж­ких раздумий. Мойсеевский Дон Жуан (в исполнении актера Станислава Боклана) - человек не раскаявший­ся, нет, но сомневающийся, и отсюда - объемный, жи­вой, пульсирующий, воспринимаемый и понятый зри­телем. И сомнения искусителя и вертопраха, которые, к тому же, усугубляются его резонером - Сганарелем (блистательная игра Алексея Вертинского!) подняты почти что на уровень гамлетовского "быть или не быть".
Если в первом действии спектакля Дон Жуан еще тверд и неприступен (хотя злость - как проявление слабости - в сцене со святым Франциском уже намеча­ет будущее раздвоение героя), то во втором он дей­ствует как бы по инерции, пытаясь соответствовать заданному образу и всеми силами удержать холодным теплеющее сердце. Это ему удается. Дон Жуан остает­ся и умирает Дон Жуаном. Но на протяжении спектак­ля он проделывает долгий путь превращения из плоской картинки в реального человека.